История костей. Мемуары - John Lurie

Я просто не могу его выносить. Я становлюсь раздражительной и заставляю его уволиться.

Лиз приходит в себя. На самом деле все так и есть, она уже на ногах и не такая страшно раздражительная. Мы едем в Лос-Анджелес, и на обратном пути арендованная машина, которую они мне дали, потому что она должна была быть крутой, взрывается. Я просто оставляю ее на шоссе, из-под капота валит дым. Мы с Лиз возвращаемся в нашу квартиру для свингеров.

Я уговорил их купить мне нормальную новую машину и поселить меня в квартире в Вествуде. Не очень, но это не Бербанк.

Я делаю партитуру. Это такая большая работа, и что ничуть не помогает, так это то, что фильм просто ужасен. Люди, которые его делали, - милейшие люди, но фильм - отстой. Это произошло сразу после того, как "Воин дороги" стал хитом, и вот они сделали футуристический фильм о байкерах с бандами детей. В фильме есть Робби Бенсон в роли какого-то злого персонажа высшего эшелона; Рэй Доун Чонг, которая в какой-то момент, сидя на мотоцикле, кричит: "Колени к ветру, ковбой!"; Джон Стоквелл; Тони Плана; Ким Кэттролл; и еще куча людей, которые оказываются где-то спустя годы. Фильм представляет собой "Воина на дороге" с некоторыми менее восхитительными элементами "Добро пожаловать обратно, Коттер".

Мне нужны оркестровщик и переписчик. Я читал книгу о написании музыки для кино. Там говорится, что кинокомпозитор, который не оркеструет свою партитуру, - дилетант и халтурщик.

"Здравствуйте, я дилетант и халтурщик".

На прослушивание пришел парень, и мне сказали, что он написал музыку для "Гавайев 5-0". Что ж, отлично, давайте его возьмем. Я думаю, что это забавно, и хочу нанять его, но производство считает, что это плохая идея.

Они пригласили Джима Прайса для оркестровки и дирижирования. К этому времени Джим Прайс уже стал кем-то вроде голливудского сессионщика. Он также немного ковбой. Мы принадлежим к разным мирам и немного конфликтуем, но в конце концов он начинает мне нравиться.

Джим Прайс долгие годы играл на трубе с Rolling Stones и Джо Кокером. Я могу сказать, что раньше он был диким, но сейчас пытается перестроиться. Нам приходится работать как сумасшедшим, чтобы успеть все сделать вовремя. Я считаю, что партитура получилась отличной. Сначала она им понравилась, а потом, когда фильм прошел плохую проверку, они сняли партитуру. Я был не против. Я научился писать для оркестра и получал за это деньги. Зарабатывай, пока учишься. Фильм был плохим, но они хорошо ко мне отнеслись.

-

Появился Руди! Руди Грэм! После того, как Руди Грэм исписал все свои стены религиозными лозунгами и пропадал все эти годы, он появляется.

Кажется, я узнала от своей сестры Лиз, что он живет в Лос-Анджелесе и работает в издательстве. Я узнаю его рабочий номер и звоню ему. Он исчез на десять лет, а времени как будто и не прошло. Со многими людьми, которые являются друзьями, если вы теряете связь на какое-то время, а потом видите их спустя годы, это уже совсем другое дело. Кто они? Но с Руди все не так. Совсем нет. Как будто я завез его к нему в пятницу, а сейчас уже понедельник.

Он выглядит великолепно. Этот большой смех Будды. Он одет очень строго для своей работы - белая рубашка и галстук.

Я получаю фильм, чтобы пригласить Эвана сыграть партии фортепиано. Джим Прайс не хочет этого делать, но мне нужен кто-то в студии, кого я могу терпеть, а Эву нужны деньги. Я настаиваю, что есть партии, которые может сыграть только Эван.

Эван находится в комнате для записи, а инженер и Джим Прайс отпускают друг другу неприятные комментарии по поводу его игры. Не то чтобы я слышал, но они наклоняются друг к другу, шепчутся, а потом смеются. Я в ярости, но это не настолько вопиюще, чтобы я их за это осуждал. В любом случае это глупо. "Он не входит в наш клуб музыкантов-сессионщиков Лос-Анджелеса. Он не может быть хорошим".

У них может быть свой маленький клуб. Я хочу домой.

Фрэнк, мой менеджер, и его партнер заключили сделку. Я получил 15 000 долларов. Для меня тогда это было непостижимым богатством. Пятнадцать тысяч долбаных долларов. Этого хватит на всю жизнь.

Фрэнк просит меня немедленно перевести ему комиссионные. Он знает о наших с Лиз наклонностях и хочет быть уверенным, что получит свои деньги. По-моему, он ведет себя как придурок. Как мы с Лиз могли потратить 15 000 долларов до возвращения в Нью-Йорк? Я на улице разговариваю с Фрэнком по телефону-автомату на бульваре Сансет. Я вполне доволен деньгами. В том же разговоре он сообщает мне, что я должен подписать контракт на "Stranger Than Paradise".

Я уже знаю о сделке. Мы с Джимом об этом говорили. Я уверен, что Джим не попытается сделать ничего нечестного или жуткого. Он кажется очень порядочным парнем.

Я получу тысячу за актерскую игру и тысячу за партитуру. Если фильм принесет прибыль, Джим предложил мне три пункта валового сбора. Кроме того, мы будем по очереди возить его на фестивали. Я не особо задумываюсь о многостраничном контракте, когда он приходит.

Я рассказал менеджеру Фрэнку и его партнеру-адвокату Уэйну, какой должна была быть сделка с Джимом, и они пообещали, что с контрактом все в порядке. Я могу просто подписать его. Думаю, они не ждут многого от "Stranger Than Paradise".

Я пишу эту партитуру, работаю по восемнадцать часов в день, и мне даже в голову не приходит, что Джим не позаботится о том, чтобы я получил то, что обещал. Наивная ошибка, которую я больше никогда не совершу.

Мы с Лиз - натуралы. Мы немного шатаемся и не уверены в себе, но в целом все в порядке. Ей чертовски скучно торчать в Вествуде без машины, но мне кажется, что все может наладиться. Все хорошо, только мы в Лос-Анджелесе, и я день и ночь работаю с музыкальными людьми из Лос-Анджелеса. Джим Прайс, инженеры, музыканты, редактор - все они из Лос-Анджелеса, и я просто не могу с этим смириться. У Лиз появились друзья, которые говорят, что приедут и заберут ее, чтобы сделать что-то, а потом будут бросать ее снова и снова.

Я взял выходной, и мы с Лиз поехали кататься по берегу океана. Мы поднимаемся на холмы в Малибу и попадаем